НОРА

Игорь Стенли

https://goo.gl/uYehJ7

Аннотация: Правда у каждого своя, а истина едина, но недостижима. Кто-то кладёт жизнь на поиски смысла и источника бытия, а кому-то всё открывается, казалось бы, случайно. Судьба свела их под крышей дома, хранящего древние тайны, однако это лишь начало пути, пройти который суждено не всем.

Николай переминался с ноги на ногу в тени бетонного забора и докуривал очередную сигарету. Стоило решаться скорее, пока обстоятельства складывались в его пользу. Он прикурил от своего же окурка — и только собрался было шагнуть, как вдали что-то раскатисто громыхнуло. Небо, и так алое от гигантского пожара, озарилось зловещим багрянцем, по лужам пробежала рябь. Николай инстинктивно прижался к забору, опасаясь обломков. Теперь или никогда.

Он уверенно двинулся через проезжую часть к сетчатым воротам парковки. Оба охранника покинули пост минут десять назад, не удосужившись закрыть ворота, однако дверь в караулку всё же оказалась заперта. Николай без лишних церемоний высадил стекло рукоятью пистолета и открыл замок изнутри. Теперь обратного пути нет. Дальше — металлический шкаф с брелоками от автомобилей, это ещё проще. Ключ от шкафа, если тот и бывал закрыт, всегда находился во внутреннем ящике стола — это знали все «старички» из числа водителей.

Спустя минуту парень уже шагал к цели. Мельком взглянул на свою рабочую «Ауди», не успевшую остыть после возвращения со смены. Красивая, дорогая, комфортная, но бесполезная сейчас машина. Николай вернулся не за ней. Его интересовал один из японских внедорожников, способный своим ходом выбраться за пределы горящего заживо города. На дворе стоял сентябрь, виднелись столбы огня и чёрного дыма, пляшущие в безумном танце — наверное, как тогда, в 1812-м. Только кому сейчас отдана столица, и что от неё осталось, если город буквально вывернуло наизнанку?

О Конце света Николай задумывался, но нечасто, предпочитая занимать голову более приятными заботами — например, планированием свидания, на котором очередная цыпочка, сразу согласилась бы на секс. В итоге, насчёт Апокалипсиса Николай решил, что случись таковому наступить, нужно будет просто держаться подальше от городов и других массовых скоплений грешников, а там — как карта ляжет. Каким же было сейчас смятение парня, когда единственный его тезис по сложному вопросу, решительно шёл вразрез с реальным положением дел! Вместо того чтобы бежать без оглядки, теряясь среди весей, Николай вернулся к жерлу вулкана.

Однако на то были причины. Пару часов назад, когда град обломков прекратился, Николай побежал: бросил такси, в котором ехал с работы, растолкал застывших в шоке людей — и помчался со всех ног. Улицы и проспекты застыли в мёртвых пробках, внимая Геенне. Кто-то раздумывал о случившемся на ходу, спешно покидая опасное место налегке либо волоча за собой пожитки и плачущих детей. Скоро кварталы накрыли жар и едкий дым, ноги скользили и тонули в битом стекле, бежать становилось всё труднее. Всюду остывали шматы какой-то расплавленной субстанции, летевшей с неба в первые секунды после взрыва. Именно тогда Николаю пришло на ум сравнение с вулканом. Резкие порывы ветра накрывали людей пылью, пеплом и дымом, лишь изредка принося свежий воздух со стороны. Дыхание сбилось, в горле запершило, пришлось перейти на шаг. Тут-то Николай и увидел процессию, движущуюся между автомобилей. Группа людей в ярко-жёлтых защитных костюмах зловеще медленно ползла в царившей безумной суете, их сопровождали сотрудники МЧС. Вторые, кто уговорами, а кто и пинками, расчищали дорогу в толпе, а первые прощупывали воздух впереди датчиками приборов. Николай догадался о цели замеров и устремился к процессии, активно работая локтями.

Бог в помощь, мужики! — крикнул он, обращаясь к спасателям. — Как обстановка?

Есть закурить? — в свою очередь спросил один из мужчин в обычном огнезащитном костюме.

Николай достал и продемонстрировал так удачно запасённую пачку курева. Спасатель нехотя отделился от группы.

Здесь фон чуть выше нормы, — сообщил тот, утирая вспотевшее лицо и забирая сразу несколько сигарет, — но ближе к центру повышается. По химии тоже пока чисто, разве что угарный газ. На постах за «кольцевой» разворачивают пункты сбора выживших.

Ответ спасателя в равной степени как обнадёжил, так и встревожил. Радиация, можно сказать, отсутствовала, но при этом спасатели собирали не «пострадавших», а именно «выживших». В этой оговорке таилась страшная суть катастрофы. Огромное количество жителей, в конце рабочего дня спешивших по домам, сгорели мгновенно. Многие погибали под развалинами зданий. И даже на относительном удалении от эпицентра улицы усеивали трупы: смертоносный град осколков расширил зону поражения. Картина, открывшаяся перед Николаем, могла бы свести с ума, кабы не кинотрагедии, просмотренные в прошлом. Подсознание оказалось отчасти готовым к виду размозжённых черепов, вывернутых потрохов и растоптанных в панике тел. Современный человек вообще много к чему готов, лишь бы не отключили свет и отопление.

Сейчас Николай стоял перед двумя автомобилями и выбирал между мощным дизельным двигателем в представительском кузове и его более простым, однако и более лёгким бензиновым собратом. После известий об отсутствии серьёзного радиационного фона у Николая родился план, связанный с бывшей любовницей Машей.

Итак, роль «спасителя» досталась не самому шикарному, но лёгкому и манёвренному внедорожнику. Николай подошёл к избраннику, тот с обманчивой приветливостью зажёг фары и мигнул поворотниками. Однако дальше дело не пошло — двери оказались заблокированы. Штатная охранная система опознала электронный ключ, но, видимо, существовал и дополнительный контур защиты, доступа к которому у Николая не было. История повторилась и со вторым автомобилем. Что ж, логично, учитывая статистику угоняемости данной модели. Ведь и сам сотрудник вип-эскорта в одно мгновенье превратился в преступника.

Снова зажглась сигарета. Лёгкие саднило, голова немного кружилась, но лишь так удавалось сдерживать то и дело накатывающий мандраж. Подумать только, до сегодняшнего вечера Николай не курил лет пять, но проходя мимо разбитого киоска, не удержался и прихватил пачечку. В свете ярких фар, пока те не потухли, парень разглядел на дальнем конце парковки ещё двух «братьев». То были российские внедорожники «Патриот», служившие здесь рабочими лошадками. Николай огорчённо попрощался с недружелюбными «японцами» и двинулся в караулку.

Ключи от мастодонтов нашлись быстро — они просто валялись на столе среди хлама. На одном из них красовалась наклейка с надписью «Колодки!», а на втором — с числом 13. Не став испытывать судьбу с колодками, Николай взял ключ от «Патриота» с госномером «013».

Покинуть город теперь оказалось ещё сложнее: пришедшие в себя остатки населения спешно эвакуировались на личных автомобилях. Людей наконец накрыл должный, в подобных обстоятельствах уровень паники и хаоса. Однако Николай и не рассчитывал прокатиться по пустынным вечерним проспектам, вместо этого он выдавил бампером ворота соседствовавшей с парковкой промзоны и, миновав её территорию, выбрался на железнодорожные пути. Так он выехал за «кольцевую» практически без происшествий, резко изменив отношение к отечественному автопрому.

Дальше дорога шла по прилегающему к столице городку, вдоль запруженного шоссе. Здесь ещё толком не знали о катастрофе, поскольку в первые же секунды исчезла всякая связь: мобильники отключились, а теле- и радиоэфиры транслировали помехи. Окна светились, у подъездов толклись небольшие группки местных жителей. Николай выбрал свободную улицу и вдавил педаль газа. Когда-то он довольно часто объезжал здесь пробки по пути на работу и обратно. Тогда, когда жил у неё — у той, в гости к которой сейчас так спешил.

«Кстати, — подумал Николай, проезжая мимо небольшого универсама, — нехорошо являться в гости с пустыми руками, тем более что и не звал никто». Парень тронул пистолет в поясной кобуре и затормозил. Сдав задним ходом к большой витрине, он, недолго думая, вышиб её автомобилем. Истошно заверещала сигнализация. Николай отъехал метров на двести, заглушил двигатель и принялся ждать. Прошло пять минут, сигнализация смолкла, прошло десять, пятнадцать, двадцать минут. Никакой активности правоохранительных органов не наблюдалось, лишь проскочило несколько автомобилей, да редкие прохожие торопливо следовали по делам.

Очистив проём от крупных осколков монтировкой, найденной в багажнике, он подогнал машину прямо к окну и принялся за дело. Сперва в недра автомобиля отправились продукты длительного хранения и всякие средства личной гигиены — от зубочисток до прокладок. «Как-никак две бабы на шее будут, — размышлял Николай, очищая небольшой склад и полки магазинчика. — Маша Машей, но и её Элечку со счетов не спишешь, придётся тянуть». О мерзкой девчонке, вечно буравившей парня полным ненависти взглядом, думать не хотелось, напротив, в памяти всплывали картинки долгих страстных ночей, проведённых в постели с её мамой — заводной и взбалмошной бестией чуть за сорок. С ней было здорово, но непросто, и любовники понимали, что связь их недолговечна, поэтому пользовались каждой минутой. Правда, отношения эти строились не на голом сексе, они являлись взаимовыгодными. Вдовствующая Маша унаследовала особняк в престижном посёлке и некоторое количество денег, стремительно таявших после смерти кормильца. Женщина изыскивала любые способы пополнить банковский счёт, исключая те, которые подразумевали необходимость лично ей устраиваться на работу. Распродав некоторое количество дорогих безделушек и машину мужа, она не придумала ничего лучше, чем пустить в дом квартиранта. Симпатичного, к слову, квартиранта, да и не в сам дом, а в определённое помещение, ради которого Николай и затеял рискованное предприятие.

Что-то громыхнуло — раз, другой, но уже не в городе, а в стороне области. Зазвенели бутылки, а с потолка посыпались пыль и мелкий мусор. Новоиспечённый грабитель буквально чувствовал, как на него, на эту улицу, на город, на весь мир неотвратимо наползает тяжёлый и вязкий поток ужаса и неопределённости. Но вместе с тем внутри закипал бесшабашный азарт, вызванный всё более ощутимым чувством вседозволенности. Как бы то ни было, молодой, здоровый и сильный мужчина, не обременённый обязательствами, как-нибудь да выживет.

Салон внедорожника наполнялся хаотично. Николай не побрезговал и скоропортящимися продуктами: сыры, колбасы, фрукты, овощи также отправились в поездку. Ну и спиртное, куда ж без него. Однако что-то не давало сосредоточиться — призрачная опасность задержания на месте преступления. Парень свернул операцию и гулко хлопнул на прощанье дверью багажника. На пустынной улице показался, подобный угнанному, «УАЗ», только серебристый и с синей полосой по борту. Приехали.

Полицейский «Патриот» подкатил к соседней витрине, и из него лениво выбрался человек в форме. Небрежно нахлобучив на голову шапку, он направил ствол автомата в сторону Николая. Лицо сотрудника полиции не выражало ничего, кроме усталости и безразличия. Можно задержать преступника, а лучше — устранить: протоколы и статистика уже никому не были интересны. У Николая теплилась надежда лишь на то, что мент не станет расстреливать его на месте, опасаясь повредить явно набитый чем-то полезным автомобиль парня.

Вслед за водителем наружу выбрались пассажиры. От стражей правопорядка в них было не много — вернее, вообще ничего. Напротив, от группы из трёх человек в гражданском веяло ветром тревожных перемен. Один из них сноровисто проделал новый проход в магазин бейсбольной битой, сплюнул в сторону Николая и шагнул внутрь. Компаньоны прошли следом. Все, кроме взопревшего в тёплом зимнем обмундировании полицейского. Из недр универсама послышались довольные возгласы и смех. Ствол автомата как-то нехотя опустился, и его хозяин, захлопнув дверцу машины, скрылся в развороченном проёме главного входа.

Ноги вмиг стали ватными, и Николай опёрся спиной об автомобиль — но тут же отпрянул от него, будто обжёгшись. Нет ни одной секунды на бездействие. Мир стремительно меняется. Случай перед универсамом отрезвил новоявленного мародёра: не один он быстро сориентировался в ситуации. И теперь уже стоило опасаться не задержания, а пули в живот или чего похуже.

Посёлок, где жила Маша, хоть и претендовал на элитарность, не являлся закрытым, так как строился в своё время беспорядочным образом. Узенькие уютные улочки создавали иллюзию привычного течения жизни: никаких трупов, пожаров и мародёрства. Нужный дом Николай отыскал быстро, но ещё около получаса просидел в автомобиле, приходя в себя. Кроме того, закралось неприятное предположение, что за прошедшие с момента расставания полгода Маша вполне могла завести себе нового бойфренда. В таком случае план рушился и всё теряло смысл. Впрочем, в этом новом мире Николай мог взять своё по праву сильнейшего. Главное — по дурости не напороться.

Покинув пропахший едой и бытовой химией салон «УАЗа», парень двинулся вдоль высокого забора. Обойдя квартал и оценив диспозицию, Николай ловко преодолел преграду, проникнув на Машин участок с соседнего двора. Покойный муженёк не поскупился на защиту владений: отгрохал трёхметровый забор, навешал видеокамер, завёл двух ротвейлеров. Однако не предугадал, что соседи выстроят близ границы участка какую-то подсобку, с которой легко взобраться на ограждение, что жена сдаст собак в приют, не желая возиться с надоедливыми животными, что камеры перестанут работать без должного технического обслуживания. Николай знал всё это, однако с опаской ступал по давно не кошеной лужайке перед домом. Внутри явно кто-то находился: в гостиной горел свет, на втором этаже светилось одно окно. Вот теперь самое интересное — пан или пропал. Окна оказались плотно зашторенными, не дав ничего разглядеть. Что ж, оставалось только одно.

Парень достал пистолет и отвёл руку с ним за спину, затем утопил кнопку дверного звонка. За массивным полотном послышалась переливчатая мелодия, а затем наступила гробовая тишина. Николай специально стал на виду, дабы своим визитом не вызвать лишней паники. Он буквально чувствовал, как через глазок его буравит пристальный и встревоженный взгляд.

Кто там? — послышался мужской голос.

Это Николай Бекетов, друг Марии Васильевны, — выдал парень, готовый к подобному повороту событий.

Мария Васильевна дома, с ней всё в порядке! — раздалось из-за двери. — Мы никого не ждали. Как вы проникли во двор? Уходите, или мы вызовем охрану и полицию!

Полиция не приедет, — сообщил Николай, усмехаясь про себя. — Города больше нет, власти больше нет. Вы что, не слышали взрыв?!

Убирайтесь! — снова приказал голос. — Не приедет полиция, так приедут другие люди. Вы на частной территории! Повторяю: Мария Васильевна никого не звала и не ожидала.

Откройте, я друг! — настаивал Николай. — Мне позвонила Эля и попросила приехать.

Сообщение незваного гостя очевидно смутило тех, кто закрылся в доме: послышался приглушённый спор. Наконец защёлкали замки, и дверь приоткрылась, однако на больше, чем ей позволила прочная дверная цепочка. В освещённом проёме показалось лицо Маши.

Коля, что тебе надо, зачем ты пришёл? — заговорила женщина. — Элеонор тебе не звонила и не могла звонить.

Маша, здравствуй, — максимально взволнованно начал Николай, — ты не представляешь, что творится в городе. Там больше ничего нет. Война или террористы — пока не известно, но ничем хорошим не пахнет. Будет только хуже, слышишь? Что бы между нами ни было, я по-прежнему люблю тебя и должен защитить вас с Элей!

В уставших Машиных глазах промелькнула неуверенность. Николаю хватило мимолётного наблюдения, чтобы понять: «Она клюнула!» Но тут же за спиной женщины открыл рот некий обладатель противного старческого голоска:

Молодой человек! Мы ясно дали понять, что здесь всё в порядке. Ваша помощь не требуется. Уходите как пришли — это последнее предупреждение!

Маша исчезла, а в проёме возник пожилой мужичок с полным лицом, седой козлиной бородкой и плешью. Николай резко просунул левую руку внутрь дома, схватил дерзкого незнакомца за шиворот, притянул к порогу и приставил к его лбу пистолет.

Ты что за хрен с горы?! — прорычал парень. — Открывай, иначе башку снесу!

Коля, нет! — закричала Маша. — Отпусти, я открою!

Хозяйка дома не соврала. Спустя секунду после того, как Николай разжал хватку и убрал руку, входная дверь распахнулась. Сильнейший, уже чувствуя сладкий вкус победы, ступил на порог взятого практически без боя особняка. Перед ним выстроились обитатели с красными испуганными лицами: Маша и неизвестный старикан интеллигентной, но потрёпанной после неравной схватки наружности. С лестницы, ведшей на второй этаж, злобно зыркала дочурка — девчонка лет пятнадцати.

Это кто? — спросил Николай у Маши, кивая в сторону плешивого субъекта.

Это Борис Исаакович, профессор, — сообщила женщина, переглянувшись с мужичком, — друг Саши… ну… моего мужа. Он приехал пообщаться с нами и рассказать о делах, которые они вместе вели.

Извините за резкое поведение, — обратился Николай к профессору, стараясь звучать правдоподобнее, — но я люблю Марию и пойду на всё ради неё и дочери.

Понимаю, — подал голос Борис Исаакович и протянул руку для приветствия, — и принимаю извинения.

Давно приехали? — спросил Николай профессора.

Сегодня днём, — ответил тот.

Повезло, — усмехнулся парень. — Завтра уже могли бы и не приехать.

Ты был там? Ты знаешь, что случилось? — вклинилась Маша.

Был и видел, — ответил Николай. — Город горит, центра больше нет. Горы трупов, дороги встали. Люди грабят магазины.

Известны причины катастрофы? — поинтересовался профессор.

Нет, — отрезал парень и обратился уже к женщине. — Послушай, Маш. Я привёз еды и других припасов. Кто знает, сколько вам придётся здесь сидеть. Открой ворота, я загоню машину. Иначе на улице её быстро оприходуют.

Маша снова украдкой взглянула на Бориса Исааковича, затем кивнула и взяла пульт дистанционного управления. Николай быстро зашагал к открывающимся створкам.

Спустя минут сорок, по инициативе Николая, разношёрстная компания сидела за наспех накрытым, но весьма богатым столом. Выпивка, блюда с икрой, соленьями и прочими дорогими закусками равномерно покрывали праздничную скатерть. В духовке запекалась утка с яблоками. Толстые оконные стеклопакеты и массивные двери не пропускали внутрь, пока ещё редкие, звуки стрельбы и взрывов. Плотные шторы не давали разглядеть зарево пожаров.

Накатили одну за другой, почти без перерыва три порции, кто чего: Маша — вина; профессор — коньяка; а Николай — просто водки. В тепле и уюте гостиной все «поплыли». Нейтральная беседа завязалась сама собой.

Как считаете, это американцы ударили? — поинтересовался парень.

Американцы, инопланетяне… Уже неважно, — поделился Борис Исаакович соображениями. — Что бы ни произошло, всё к тому шло. Мир неизлечимо болен. Не война, так эпидемия, не эпидемия, так природная или техногенная катастрофа.

Чем болен? — Николай закинул в рот ломоть копчёного мяса.

Чем же ещё? — округлил глаза профессор. — Нами, конечно. Людьми. Природа регулирует поголовье не только животных, но и людей. Стоит только одному виду чрезмерно размножиться в случайных благоприятных условиях, как неизменно наступает «жатва», когда поголовье резко уменьшается и выживают сильнейшие. На примере животных это хорошо видно. Но человек не прост, он приспосабливается и борется за жизнь всеми средствами. Взять хотя бы современную медицину: при всех её благах, она несёт скрытое зло. Недостаток пищи, болезни, конфликты прекрасно решали проблему избыточного размножения. Выживали и продолжали род сильные и здоровые. А теперь? Врачи и лекарства спасают самых безнадёжных представителей вида. Те потребляют ресурсы, создают отходы и поколение за поколением ухудшают генофонд. И чем дольше человек отодвигает момент «жатвы», тем сильнее сжимается пружина и тем трагичнее будет исход.

Так вы говорите не спасать больных детей? Бросать их в колодец, как в «300 спартанцев»? — невесело усмехнулся Николай. — А если б ваш ребёнок оказался болен? Вы бы его кинули?

Нет, — выдохнул профессор. — На то мы и люди, а не звери. Но каждый должен осознавать неотвратимость момента, когда пружина выстрелит. Тем паче, что такое уже случалось — и неоднократно.

Ну вот и тост созрел, — сообщил Николай, наполняя рюмки и бокал. — Выпьем за человечность!

Николай хрустнул огурцом, Борис Исаакович хмыкнул, а Маша сидела потерянная, лишь номинально участвуя в спонтанном застолье. Присутствие двух посторонних, фактически отодвинувших хозяйку на задний план, напрягало её. С другой стороны, в складывавшейся ситуации ей вряд ли было бы лучше без этих незваных гостей. Она знала нечто неизвестное мужчинам, но и те обладали необходимыми ей знаниями и качествами. Впрочем, самым важным являлся тот факт, что один из обосновавшихся в доме людей стал лишней фигурой в игре.

Предлагаю тост за выживших! — произнёс Николай, вновь разливая спиртное.

О, мой друг, — возразил профессор, — если вы подразумеваете нас с вами, то должен огорчить — нам только предстоит выжить.

С кухни потянуло ароматом хорошо пропёкшейся птицы, и хоть никто уже не испытывал голода, Маша отправилась проверить духовку.

Вы здесь из-за подвала? — пользуясь отсутствием хозяйки, спросил Николай профессора, пристально посмотрев тому в глаза.

Да. Из-за него, родимого, — не стал отпираться собеседник.

Что там, за той дверью?

Там убежище. Довольно надёжное. Я смогу запустить его, но у меня нет ключа. Она, — профессор кивнул в сторону кухни, — говорит, что не знает о ключе. Наверное, рассчитывает сама разобраться в управлении, но я скажу, что без меня это невозможно. Я приехал спасти их, потому что дал обещание покойному главе семейства. А вы с какой целью прибыли?

С той же самой, — бросил в ответ парень. — Только вы спасаете их сейчас, а я планирую заняться этим в будущем. Кто будет добывать еду и охранять дом? Высшее образование тут не поможет.

Вы многого не знаете, — сообщил Борис Исаакович, взглянув мельком на наручные часы. — Всё не так…

Разговор прервала вошедшая с готовой уткой на блюде Маша.

Утка жирная. Нужно есть, пока не остыла, — сказала хозяйка, усаживаясь на место. Налили, выпили.

Я вот заметил, Борис… как тебя? Абрамович? Что ты постоянно смотришь на часы, — поинтересовался заплетающимся языком Николай. — Чего-то ждёшь?

Исаакович, — поправил парня профессор. — Я уже ничего не жду, и меня никто не ждёт. Просто проверяю, на месте ли часы. В них граммов сорок золота, между прочим.

Простите, Иса-а-акович, — пробубнил Николай, — а то я грешным делом подумал, что вы подсыпали мне яду и теперь ждёте, когда подействует.

Мужчины засмеялись, но в смехе этом было не много веселья; Маша гоняла вилкой по тарелке подсыхающую оливку. Время тянулось всё медленней и медленней. В какой-то момент вечеринка стухла. Профессор развалился в кресле и, бормоча что-то под нос, не мигая уставился в одну точку. Николай будто бы отключился, но стукнувшись головой о стол, резко вскочил. Маша нехотя собирала грязную посуду. Парень схватил женщину за руку и потащил на нижний уровень дома, который состоял из двух небольших комнат. Из гостиной туда вела хитро изогнутая буквой «Z» лестница, а также имелся отдельный вход с улицы. В этой норе несколько месяцев назад и жил Николай. Ничего необычного в помещениях не было, кроме странной ниши в стене за шкафом, закрытой массивной монолитной плитой. Нишу эту квартирант когда-то обнаружил случайно; теперь же шкаф оказался сдвинутым в сторону. В остальном обстановка сохранилась в прежнем виде, и некогда любимый ими с Машей диван тоже никуда не делся. На него парень и повалил женщину. В первые минуты та казалась безразличной к грубым ласкам, но совсем скоро огонь первобытной страсти охватил и её. По дому разнеслись стоны и вскрики наслаждения.

Николай вскочил как ошпаренный, осознав краем затуманенного усталостью и алкоголем сознания, что всё-таки провалился в крепкий сон. Его разбудила не сильная, но вполне ощутимая вибрация, исходившая отовсюду. В одном из кресел сидел профессор и как будто спал. Маша свернулась калачиком на диване, закутавшись в цветастый плед, и тихо сопела. Николай надел трусы, затем брюки, в кармане которых по-прежнему покоился пистолет. Да и куда ему было деться, если хозяин заснул прямо на своей скомканной одежде.

Николай, вот скажите: сколько, по-вашему, часов в сутки должен спать человек? — вдруг подал голос Борис Исаакович.

Восемь, — буркнул парень, оглядываясь и приходя в себя.

Восемь часов спи, восемь часов работай — и целых восемь оставшихся часов живи полной жизнью в пробках, в метро, в бессмысленном хождении по магазинам или блуждании по интернету. Очень гуманная рабовладельческая установка: раньше-то люди работали и по десять, и по двенадцать часов. А ведь на самом деле человек, по сути, животное, а многие животные спят тогда, когда устали или им нечего делать. Поспал пару часов — и бодрячком, сделал дело, устал и снова поспал…

В жопу твою философию. Заткнись, — прохрипел Николай. — Лучше скажи — какого хрена ты тут делаешь?

Там, знаешь ли, неспокойно на улице, — ответил профессор, — Конец света как-никак. Вот я и спустился.

Словно в подтверждение этих слов дом дрогнул, как при хорошем землетрясении.

Где девчонка? — спохватился парень.

Я не знаю, не видел, — безразлично сообщил Борис Исаакович.

Николай исчез в проходе, а через минуту спустился обратно с трепыхающейся подмышкой Элей. Девочка пристроилась на диване рядом с матерью — взлохмаченной, помятой и попахивающей перегаром.

Что будем делать, Мария Васильевна? — поинтересовался профессор. — Умрём здесь или попытаемся открыть дверь?

Я говорила, что у меня нет ни ключа, ни инструкций! — подала голос женщина. — Муж не оставил мне ничего, кроме дома, машин и жалких копеек на счету.

М-да, похоже, Саша был излишне уверен в себе и недостаточно уверен в супруге, — констатировал профессор. — Поздравляю, мы все умрём не очень приятной смертью на пороге совершеннейшего убежища.

Думай, профессор, думай, — потряс Николай пистолетом.

Потянулись минуты нервной тишины, в которой то и дело слышались всё новые и новые раскаты взрывов на поверхности.

Есть у меня одна догадка, — Борис Исаакович встал, — нужно проверить. Коля, помоги.

Мужчины передвинули стол в центр комнаты.

Вот вентиляция, — указал профессор на решётку в потолке, — загляни туда. Нет ли там чего-то необычного — контейнера, переключателя, чего угодно?

Николай влез на стол, убрал пистолет в карман брюк и приподнял решётку. Заглянул, подсвечивая себе телефоном, в узкий прямоугольный тоннель. Пусто. Вместе с досадой парень ощутил, как оружие покидает карман. Он достал голову из люка и застыл в немой ярости. Борис Исаакович пятился, направив ствол пистолета в лицо его владельца.

Ах ты старый мудак! — прорычал Николай и бросился на противника.

Профессор успел сделать несколько выстрелов, прежде чем тяжёлая ступня парня опрокинула его на пол. Кажется, задел, но не серьёзно. Николай продолжал бить лежачее тело даже тогда, когда в том уже не было смысла. Сердце академика надорвалось и остановилось навсегда. Сильнейший вновь одержал победу. Глупый старикан не предполагал, что пистолет окажется травматическим. Наклонившись поднять оружие, победитель качнулся, и на пол брызнуло алым. Резиновая пуля угодила в одно из самых уязвимых мест на теле, разорвав тонкую кожу шеи и артерию под ней.

Быстро аптечку! — истошно заорал Николай, направляя оружие на сжавшихся в комок мать и дочь.

Маша вскочила и побежала наверх. Послышались возня и звон бьющегося стекла.

Быстрее! — кричал парень, зажимая кровоточащую рану. — Иначе искалечу девку!

Вдруг пространство наполнил нарастающий низкочастотный гул, который оборвался оглушительным хлопком и треском. Пол под ногами просел, посыпалась бетонная крошка, с лестницы ворвался мощный поток воздуха, сбив Николая с ног и наполнив помещения пылью. Парень встал и, шатаясь, поднялся по лестнице, миновав её странный изгиб. Там, где недавно была гостиная, чернело ночное небо, перечёркнутое остовами конструкций.

Николай вернулся вниз и из последних сил закрыл за собой дверь с лестницы. Лампы погасли, но тут же загорелись неяркие светильники аварийного освещения.

Где мама? — сквозь слёзы спросила девочка.

Мамы больше нет. Всё… — парень опустился на колени, а затем завалился на бок, подёргиваясь в агонии.

***

Элеонор плакала, затихала и снова плакала, пока не осела пыль. Возможно, девочка сидела бы так и дальше, но в тусклом свете ей стало мерещиться, будто давно затихшие тела мужчин чуть заметно шевелятся. Затаив дыхание, она поднялась с дивана и, осторожно обойдя старика, приехавшего накануне к ним в гости, направилась в соседнюю комнату. На труп Коли, застывший в серой от пыли луже крови, она боялась даже взглянуть.

Девочка остановилась у ниши. Сняла с шеи кулон в виде половинки сердца, а с запястья подвеску, представляющую вторую половинку кулона. Эти металлические безделушки незадолго до смерти подарил ей папа. Она никогда не расставалась с подарком не только из любви к отцу, она знала об истинном предназначении украшений.

Соединив половинки, Элеонор поднесла металлическое сердечко к центру плиты. В глубине стен что-то щёлкнуло, и плита поехала в сторону, освобождая проход ниже. Лестница и помещения в глубине осветились мягким желтоватым светом. Когда гостья перешагнула широченный паз в полу и начала спускаться, плита чуть слышно вернулась на место. Лишь лязгнули затворы.

Девочка прошла в небольшую уютную комнату, обставленную функциональной мебелью и электроникой какого-то неземного вида. В нишах по обе стороны виднелись неширокие койки: одна слева и две, друг над другом, справа. Кресла, рабочий и журнальный столы, компактный велотренажёр, кухонный уголок — ничего лишнего. Из первой комнаты выходил коридорчик, где обнаружились двери в ванную и туалет. В последнем помещении, где стены были заставлены стеллажами, а потолок подпирали четыре мощные колонны, хранились три капсулы — полупрозрачные обтекаемые саркофаги размером с человека. Они располагались горизонтально на полу и искажённо отражали комнату. Элеонор поёжилась и ушла обратно в жилой отсек.

На рабочем столе, помимо всевозможных гаджетов, лежала небольшая пластина с характерным углублением в форме сердца. Девочка опустила кулон на неё, и убежище пробудилось полностью. Почувствовался приток свежего воздуха, ожила электроника. На большом экране возникло лицо мужчины средних лет, приятной внешности.

Доченька моя, Нора. Здравствуй, — послышался голос из динамиков. — Ты активировала убежище своим ключом, и это значит, что меня, скорее всего, нет рядом. Поэтому внимательно прослушай эту запись. Ты знаешь, как сильно я люблю тебя. Ты — самое ценное, что было, есть и будет в моей жизни. Прости, что сейчас мы не вместе, но возможно, со мной всё в порядке и мы встретимся позже.

Элеонор знала, что с папой не всё в порядке. Она собственными глазами видела, как гроб с его бледным телом закрыли и опустили в глубокую могилу. Слёзы тихо покатились по щекам.

Выполняй все инструкции, которые я собрал на большом компьютере, — сообщала запись. — Учись, читай книги, смотри фильмы: и не заскучаешь. В памяти компьютера есть почти всё, что было оцифровано за последний век. Я уверен, ты справишься — ты сильная девочка.

Мужчина горько улыбнулся, но собрался и продолжил.

Если ты поступила так, как мы условились, и оказалась внутри, значит, на поверхности сейчас происходит что-то не хорошее. Не знаю, что именно, но уверен, человечество подошло к порогу очередного самоуничтожения. Я с детства рассказывал тебе фантастические истории: как люди покоряли глубины океанов и планеты солнечной системы, как приручали динозавров, черпали энергию из воздуха и преодолевали гравитацию, как давным-давно наши предки, спасаясь от растущего солнца, перебрались на эту планету и возродили погибшую цивилизацию. Знай, это были не сказки, я просто пересказывал красивые моменты прошлого. Теперь тебе предстоит выучить древние языки и самой окунуться в невероятную историю длиной в миллионы лет. Ты прямой потомок тех первых колонистов — будущий Хранитель. Наша судьба — нести и преумножать Знание.

Элеонор стояла пред экраном не шелохнувшись, чуть дыша и ловя каждое слово. Она с трудом принимала услышанное, но понимала, что папа не мог с ней так шутить. Тем более что на Земле действительно разразилась страшная катастрофа, уже успевшая забрать маму. Элеонор по-своему любила и её, но иногда казалось, что это чувство абсолютно не взаимно, что Маша не её родная мать.

Доченька, я как мог подготовился к смутным временам, но будь и ты готова к тому, что придётся провести долгое время в убежище. Не год и не два… Гораздо больше. Но когда тебе надоест учить языки и историю или ты всё выучишь, то можешь в любой момент заснуть криосном. У каждой капсулы в соседней комнате есть полностью автономный источник питания, рассчитанный на сто пятьдесят лет. По истечении срока компьютер разбудит тебя, и ты снова сможешь пободрствовать. Датчики сообщат о качестве атмосферы, а если нет, то ты сама сумеешь выбраться на разведку. В шкафах есть оружие, инструменты и защитные костюмы. Может, они будут велики, но ты ведь растёшь быстро. Только будь осторожна. И если на поверхности по-прежнему всё будет плохо, то просто ложись спать в соседнюю капсулу ещё на сто пятьдесят лет. Кстати, в криосне год идёт примерно за неделю, так что даже за все три сна ты постареешь не больше чем на девять лет. Когда ты решишь покинуть укрытие либо тебе придётся это сделать — ищи хороших людей, изучай сообщества, пробуй примкнуть к другим большим убежищам (они нанесены на карту). Другие Хранители без труда распознают тебя и примут к себе, помогут стать достойным носителем Знания.

Папа улыбнулся той тёплой и до боли знакомой улыбкой, какой мог улыбаться только он, и никто другой в мире.

А теперь главное, — посерьёзнел отец. — Дорогая моя девочка, даже если нам не суждено больше увидеться в этом мире, я остаюсь с тобой в дневниках, бесконечных инструкциях и заметках. Но знай, что мы встретимся снова. Ведь все мы произошли от одной энергии, наши разумы приходят в физические оболочки лишь на время, а затем возвращаются до поры в колыбель. Наша связь не разорвётся никогда. Отцом и дочерью, матерью и сыном, просто близкими людьми — мы будем вместе, пока существует вселенная, а она, по меркам частичек Великого Разума, то есть нас с тобой, существует без малого вечность. Прощай, я очень тебя люблю.

Девочка Элеонор в крохотном убежище была напугана, растеряна и вымотана до предела, но в душе её разгорался огонёк, потушить который уже вряд ли кому-то удастся. Она прикоснулась к величайшему сокровищу, к какому только может прикоснуться человек, — к вечности и к ключу понимания смысла своего существования в ней. Теперь дочь поверила каждому слову, когда-либо сказанному её отцом.

Академик Борис Исаакович покинул этот мир счастливым: он выполнил миссию — спас ту, которой суждено было спастись. Утроив её шансы на выживание.

Да и Николай в целом остался доволен: он сыграл свою роль — сражался и погиб смертью, достойной Сильнейшего.

07.11.2016

(редакция: 17.01.2017)